Читать книгу - "36 вопросов по истории Великого княжества Литовского - Евгений Евгеньевич Асноревский"

жительниц городов – мещанок. По мнению Натальи Слиж, данном специалисткой в её работе «Гарадзенская мяшчанка ў палоне сярэднявечнага права: па матэрыялах магістрацкіх кніг XVII ст.» мещанки были «практически исключены из правовой системы». Это утверждение кажется автору преувеличением, которое сама Слиж опровергает в своей публикации, указывая на то, что мещанки могли быть свидетельницами в суде, инициировать судебное разбирательство, распоряжаться своим имуществом.

Автор, во время изучения судебных архивов ВКЛ, нередко сталкивался с активным участием мещанок в различных правовых актах и, среди прочего, оформлении документов на продажу принадлежавшего им имущества.

Показателен тут купчий лист от 27 июля 1539 года, которым гродненская мещанка Федя Василевая, и её невестка Татьяна, передавали мещанину Яцку Нониковичу принадлежавший Феде гродненский двор. Таким образом, в договоре выступали акторами сразу две женщины.

В целом, женщины-мещанки весьма заметны в канве судебных процессов Литвы, и мнение об их недопущении до использования правовых механизмов будет всё же ошибочным.

Слиж вполне корректно указывает, что мещанки ВКЛ не занимали должностей.

Не занимали государственных постов и представительницы высшего сословия – шляхтянки.

Оставив в стороне восхождение по должностной лестнице, женщины тем не менее вносили вклад даже в дело обороны государства.

Согласно переписи войска ВКЛ 1565 года, некая Федька Сенковая, которая, конечно же, не была военнообязанной, поддержала армию и выставила молодого человека на коне и с ощепом (древковым оружием).

Наталья Слиж справедливо замечает, что представительницы дворянского сословия имели более широкие права.

Вместе с тем, утверждение исследовательницы о том, что шляхтянки не находились под такой жёсткой опекой семьи, как представительницы мещанского сословия является спорным.

По мнению автора, общество ВКЛ предопределяло примерно равный семейный контроль для женщин всех сословий.

Другое дело, что богатые наследницы влиятельных шляхетских семей, обладали большими ресурсами и обычно были гораздо образованней, чем незнатные горожанки, что и увеличивало возможности благородных паненок для борьбы за самостоятельность.

Крестьянские женщины, в это время, не только не могли позволить себе учиться, а зачастую даже не имели представления о каком-либо системном обучении «высоким» наукам.

Дом и семья, являвшиеся традиционным женским доменом во всей Европе, зачастую были главным смыслом жизни и для жительниц Княжества. Но если крестьянская девушка хозяйничала в крошечной, деревянной халупке, то влиятельная магнатка могла распоряжаться сразу несколькими огромными, каменными дворцами.

Разумеется, активнейшее участие в налаживании семейной жизни принимали родные знатных и незнатных девиц. Невеста нередко была, в некотором роде товаром, который предприимчивые родители стремились продать как можно выгоднее.

К слову, семейная измена, согласно Статуту ВКЛ 1588 года, могла быть наказана смертной казнью.

И простые крестьянки и благородные магнатки имели большую страсть к украшению себя, чем их мужчины. Бедные девушки лично занимались созданием примитивных украшений, пока ясновельможные панны щеголяли в расшитых драгоценными камнями нарядах, для покупки которых иногда было необходимо продать сотни крепостных женщин.

Костюмы крестьянок ВКЛ достаточно сложно восстановить на основании достоверных документов эпохи. Современные представления об исторической одежде литовок и белорусок в значительной степени построены на поздних материалах, собранных в эпоху Российской империи.

Вероятно, впрочем, что одежда простолюдинок ВКЛ не слишком отличалась от задокументированных образцов XIX столетия, которые более-менее точно воспроизводятся в этнографических музыкальных коллективах XXI века.

Немалый интерес представляют костюмы дворянок ВКЛ.

Любопытно, что шляхтянки уделяли больше внимания европейским модным тенденциям, чем их отцы, братья и мужья, зачастую носившие национальный костюм знати.

Обширное платье и кружевной воротник, видны на портрете рано скончавшейся Гризельды Сапеги, чей портрет является одним из самых известных живописных изображений литовских магнаток XVII века. На голове девушки богатый венец, на груди огромное ожерелье, а на пальцах перстни. Даже обувь этой знатной панны богато украшена красивыми камнями.

Замужние дамы, в XVI и первой половине XVII века, носили особый платок – намитку, для того, чтобы скрыть волосы. Кроме того, женщины надевали так называемый квеф, то есть убор, уберегающий лицо от загара и холода.

Шляхтянки использовали также вещи характерные для мужского гардероба, в частности, носили кунтуш.

Уже во второй половине XVII века проявляется тенденция к ограничению использования драгоценных камней в нарядах знатных дам. Наряды шляхтянак постепенно становятся более лёгкими, открытыми и светлыми.

Придворные дамы могли носить своеобразную форму, к примеру, при дворе эрцгерцогини австрийской, курфюрстины саксонской, королевы польской и великой княгини литовской Марии Йозефы Габсбург, согласно воспоминаниям Вильгельма Шлемюллера, знатные женщины надевали «придворные платья под названием Робб (Robbe), украшенные фламандскими кружевами».

Платье, конечно же, не надевалось на голове тело. Шляхтянки, в период XVI – XVIII веков, обычно носили нижние сорочки из различных материалов. Иногда панны надевали нижние штаны.

Разумеется, шляхта не использовала короткие, облегающие трусы, образца XXI века. Даже панталоны были не слишком популярны в период XVIII века, хотя дамы, во второй половине этого столетия, нередко носили под пышными юбками чулки.

Благородные литвинки немало внимания уделяли причёскам, причём тут сложно выделить какое-либо столетие: сложные причёски, украшенные драгоценными камнями, знатные красавицы любили всегда.

Не все дамы были заняты исключительно нарядами и молитвами. Среди аристократок ВКЛ попадалось множество интересных личностей. Особенно много сведений о таких женщинах есть в источниках XVIII века. Одной из самых знаменитых магнаток Речи Посполиой была в эти годы Уршуля Радзивилл, в девичестве Вишневецкая. Эта панна получила прекрасное образование. Наиболее известна Уршуля благодаря своим увлечением театральными постановками, для которых княгиня лично писала пьесы. Не дожившая даже до 50-ти аристократка оставила огромное литературная наследие.

Незаурядной персоной была и дочь Уршули, княжна Теофилия. Несмотря на колоссальное богатство рода, детство девочки отнюдь не было безоблачным. Ещё в подростковом возрасте Теофилия лишилась матери. Незадолго до смерти Уршули в жизни её старшей дочери произошёл памятный момент. Как записал отец Теофилии Михаил Радзивилл Рыбонька 14 марта 1751 года его дочка «стала панной». В связи с этим Рыбонька, согласно его дневнику: «дал ей в лицо отцовскою рукою».

Речь здесь, по всей видимости, о начале менструаций, которое зачастую является стрессом даже для современных девушек. Юная княжна XVIII века получила в этот особенный день удар по лицу, очевидно, ради исполнения некоего обычая.

Известно, что Рыбонька брал Теофилию с собой на охоту, где девушка успешно добывала трофеи. Молодая наследница вообще проявляла немалое внимание к традиционным занятиям шляхтичей, в частности, военному делу.

Брак Теофилии стал одним из самых громких мезальянсов в истории ВКЛ. Породнённая с монархами княжна вышла замуж за военного из личной армии своего брата Кароля Станислава. Звали счастливца Игнаций Моравский. Брак с магнаткой, вопреки ненавистникам, оказался крепким, а карьера Моравского, разумеется, пошла в гору.

Ещё одной «литовской амазонкой» показана в некоторых источниках княжна Елена Огинская. Согласно IV тому «Encyklopedia staropolska» Зигмунта Глогера княжна Огинская отличалась необычайной физической силой «Дожила до 90 лет, а на старости скручивала и разворачивала серебряные тарелки и ломала талеры».

Согласно польскому историку Збигневу Куховичу, некоторую роль в формировании таких женских историй, как достоверных, так и спорных, сыграла идеология шляхетского сарматизма, насыщенного милитарными идеями до такой степени, что и благородные дамы, в рамках подобной парадигмы, должны были стать до некоторой степени подобными своим мужьям, отцам и братьям: воинам и защитникам Речи Посполитой.

Немаловажной для женщин во все времена являлся вопрос их половой неприкосновенности. Жительниц ВКЛ защищала специальная статья Статута 1588 года, называвшаяся «О кгвалтованье девки и невесты».

Защита, впрочем, была не самой надёжной. Согласно Статута, потерпевшая должна была предоставить свидетелей, которые хотя бы слышали её крики, после чего ей требовалось отправиться в суд и поклясться в своих словах. Не трудно заметить, что доказать изнасилование, при таких условиях, достаточно сложно. Зато в случае доказанной вины, преступник мог попрощаться с жизнью.